Моральная дуга во Вселенной длинная, но она всегда склоняется к справедливости.
У пастора Мохненко 39 детей: трое биологических и 36 приёмных. «Моя история очень странная. Когда каскадёры выступают, появляется надпись «Ни в коем случае не повторять». Когда «Республика Пилигрим» вернётся, мы заберём ещё двоих деток к нам в семью. Я уже заканчиваю подготовку документов. Эти дети были в полшага от того, чтобы стать моими приёмными накануне 24 февраля. Они уже ночевали в нашей семье, уже рассказали друзьям, что пастор их забирает. А потом я вывожу детей наперегонки с танками, обнимаю их и возвращаюсь в Мариуполь, понимая, что мои шансы выжить ничтожно малы. Для меня огромная радость, что спустя два года они окажутся в моей семье, что Бог дал силы выжить. Это будет сороковой и сорок первый ребёнок: братик и сестричка, Никита и Настя.
Как мы выживали раньше? У нас было 17 детей в домике размером 54 квадратных метра. Это полное безумие: рядами стояли двухъярусные кровати, и ещё ребята спали на матрасах между ними. Это ужасная история, но этих детей просто никто не брал. Мои приёмные практически все с тяжёлыми историями, очень непростыми судьбами. Брать в семью ребёнка 12–13 лет, который имеет наркотический и сексуальный опыт, не каждый всё-таки готов. А в обычные интернаты они не вписывались: они сбегали. Один из моих сыновей совершил более 100 побегов, смысла его туда в сто первый раз отправлять не было.
Поэтому вот как-то в тесноте ютились. Потом мы начали строить большой дом: три этажа, вид на море. Мои дети строили наш большой дом вместе со мной несколько лет. Ждали, когда заедут каждый в свою комнату. В этом посёлке у нас 20 домов: приёмные семьи там жили, были реабилитационные центры, куриная ферма, теплицы. А сейчас там россияне. Мне их в какой-то степени даже, как ни странно, жалко. Бог в Библии называет себя Отцом сирот сотни раз и говорит о том, что тот, кто касается сирот, будет иметь немаленькие проблемы. Эти солдаты спят в кроватях детей, которые однажды потеряли семью. Мы её им дали. Теперь дети разбросаны по всему миру.
Жена Мохненко Елена последние годы болеет. По словам Геннадия, её здоровье подкосило российское вторжение в 2014 году. «Это абсолютно уникальная женщина, подарок номер один в моей жизни. Прожить такую странную жизнь, которую мы прожили… Надеюсь, ещё не до конца.
У нас был свадебный бюджет – три советских рубля. Я купил букет цветов за рубль, печенье и чай. Вот и вся свадьба. За шесть лет мы поменяли 16 квартир. Затем мы прошли через войну с наркоторговцами, угрозы расправы от бандитов.
В 2014 году она была здоровой женщиной, которая по ночам с улыбкой эвакуировала детей, когда я рыдал от страха, но потом всё это напряжение дало свои последствия и она заболела. Три дня подряд перед полномасштабным вторжением в моём доме была реанимация. Мы вынуждены были вызывать скорую помощь. Представьте ситуацию: моя жена три дня в критическом состоянии, и начинают сыпаться ракеты. Её надо вывозить, а у меня в Мариуполе детские дома, приёмные семьи, и я не могу с ней ехать. Я не был уверен, что её живой довезут до западной Украины.
11 детей пастора сейчас на фронте: 10 сыновей и одна дочь. Шесть его сыновей были ранены. «Один из моих сыновей сейчас в госпитале. Врачи говорят, что он чудом остался жив. Осколок перебил артерию и две ноги. Если бы ещё сорок секунд, то он бы не выжил. Уже находился без сознания. Другой мой сын – абсолютный герой. Он ушёл добровольцем ещё в 2015 году, три с половиной года воевал в разведке, очень опытный пацан. Беспризорничал с пяти лет, кстати. В десять его арестовали и кинули в аналог детской тюрьмы – закрытый интернат. Всё что он украл в доме, в который забрался, – кастрюля супа. За это его отправили в интернат на три года. Потом стал моим сыном. 24 февраля 2022 года застигло его в Мариуполе. Мы вместе вывезли детей, а потом он пытался с нами прорваться в Мариуполь. Мой сын остался в Розовке, где попал в окружение. За следующие три недели я похоронил его в своей голове три раза. В конечном итоге ему удалось вырваться. Я рыдал, конечно.
Он вернулся в армию и вместе со своим легендарным командиром «Куртом» одним из первых зашёл в Херсон. В Бахмуте он потерял кисть после прилёта беспилотника, на другой руке осталось два пальца. Меняли хрусталик глаза, куча осколков в ногах. Сейчас он списан из армии, дома. У него трое деток. Мои друзья купили ему дом, с ними живёт ещё мама его биологическая, инвалид».
Они показали место, где куски моей дочери зарыты в земле
Одна из дочерей Мохненко погибла в Мариуполе. «Мы же и до этого как капелланы восемь лет ездили по фронту. Поэтому у деток были собраны рюкзачки и документы. Всех младших детей мы вывезли из города через 40 минут после приказа от нашей разведки, но со многими моими старшими детьми, у которых уже свои семьи, мы даже не успели связаться. Одна из моих дочерей вместе со своим малышом находилась в Мариуполе, и у нас не было с ней связи. Спустя несколько недель безуспешных попыток узнать как она, мне сообщили её соседи, что оккупанты убили мою дочь выстрелом из танка в дом, где она жила. Они показали место, где куски моей дочери зарыты в земле. Мы обязательно вернёмся, перезахороним наших близких, отстроим наши города, потому что свет в конечном итоге всегда побеждает тьму, каким бы долгим ни был путь», – убеждён священник.
Уже после начала российской агрессии в Донбассе в 2014 году Мохненко со своими детьми и детьми из «Республики Пилигрим» завершал тур мирового велосипедного тура «Мир без сирот» по России. Среди меценатов акции были многие публичные российские публичные деятели, артисты, депутаты «Единой России». Сам пробег освещали российские пропагандисты, и в целом Мохненко был на хорошем счету в России. Спустя полгода после описываемых событий, однако, пастор в интервью заявил, что в случае необходимости готов «ликвидировать» Владимира Путина, если у него будет гипотетическая возможность. На вопрос о том, что стало переломным моментом в его отношениях с Россией, Мохненко ответил так:
«Мы совершили с моими детьми кругосветку на велосипедах, проехали 27 тысяч километров, объехали десятки стран. Перед войной мы проехали всю Россию – до Владивостока. Эта акция проходила при поддержке Администрации президента России, Совета Федерации, Общественной палаты.
Смысл акции был – призыв к усыновлению сирот. Мы фанаты усыновления. Мы мотивировали россиян. Мы мечтаем, чтобы каждый детский дом закрылся. Чтобы все дети просыпались и обнимали отца и мать.
Нас принимали с хлебом и солью, устраивали концерты в нашу честь, мы дали сотни пресс-конференций. Мэры, губернаторы, депутаты Госдумы рыдали на наших выступлениях. Происходит такая ситуация, что мы уже приближаемся к Владивостоку – и начинаются активные военные действия в Донбассе. Это полный шок. Естественно, мы начинаем об этом говорить абсолютно растерявшимся россиянам. Нам говорят: «В смысле? Нам говорят, на вас какие-то нацисты напали!» Ну, спросили – слушайте. Мы начали говорить о том, что наших детей убивают российские солдаты. Конечно же, всё обострилось так, что на каждой пресс-конференции присутствовала ФСБ, но мы продолжали говорить правду.
Тем не менее мы дошли до Владивостока, вернулись в Мариуполь. Мы только вернулись из России, не успели толком отдохнуть – и армия России пошла на Мариуполь. Увидеть русские танки, как они расстреливают наших людей, как они лупят «Градами» по нашим городам, – это было сверх моих сил. Я люблю всех людей, я священник, для меня нет разницы, но я ненавижу путинскую чекистскую мерзость. Я ненавижу всё, что связано со словами «ФСБ» и «КГБ». Это самая кровавая мерзость. Я антисоветчик с детства. Ещё в 13 лет я прочитал «Один день Ивана Денисовича». Я ненавижу всё, что связано с понятием кровавой империи под названием СССР.
Моя любимая фраза за эти два года – это фраза Мартина Лютера Кинга: «Часто кажется, что зло побеждает добро. Иисус на кресте, а Ирод во дворце, но придёт время, и Ирода будут вспоминать как мерзавца эпохи Иисуса Христа. Отсчитывать годы правления Ирода и смерти будут от рождества Христова. Моральная дуга во Вселенной длинная, но она всегда склоняется к справедливости.» Сдуло куда-то Гитлера, где делся Пол Пот? Куда делся Пиночет, Каддафи, Усама Бен Ладен, Нерон? Я убеждён, что наступит день, когда в учебниках российских будет написано о позорной войне в Украине, развязанной КГБистскими и ФСБшными негодяями.
– Если мы говорим в целом о войне и религии, вещах несочетающихся, может ли верующий человек убивать?
– Наше постсоветское христианство сформировано советским периодом. Богословие Made in USSR. Когда я приблизился молодым человеком к церкви, мне объяснили: «Если ты станешь христианином и увидишь, как обижают девушку, ты не можешь заступиться. Ты должен молиться, чтобы Бог послал кого-то, кто заступится». Я думал: «Вы, христиане, моральные уроды. Я с вами не хочу иметь ничего общего». Позже я понял, что это вообще не про христианство. Христианство никогда этому не учило. Идея радикального пацифизма – это ерунда. Этого нет в Библии. Я хочу напомнить, что в армии США очень много техасцев, а в Техасе восемь из десяти – это люди, выросшие в церквях. Можно сказать, что армия США состоит в большей степени из христиан.
Конечно же, христианство всегда отличало одно убийство от другого. У нас проблема с переводом. Звучит одно выражение: «Не убий». В английской Библии или в древних языках всё намного яснее. Есть понятие «убийство как преступление» и есть понятие «убийство как защита»: murder and kill.
Никогда классическое христианство не учило, что нельзя остановить убийцу и насильника. Нас изуродовали советские богословы. У нас на фронте огромное количество христиан. В одном только подразделении у моих друзей воюют три пастора: снайпер, миномётчик и оператор беспилотников. И, конечно же, эти ребята не являются никакими убийцами. Понятно, что если можно остановить словом, похлопать по плечу, – великолепно. Но война – это тот случай, когда все эти ступени не работают. Нужно биться, защищая свободу, достоинство и правду.
– Удивляет ли вас поведение части российских священников, которые стали сегодня рупором войны, а их проповеди иногда трудно отличить от военной пропаганды?
– Во-первых, меня радует, что не все. Я знаю, немало священников, которые категорически выступили против путинской интервенции ещё в 2014 году, против убийства оппозиционеров. Но это не такой большой процент. Большая часть священников просто помалкивают, дрожат за свой уют. Один из епископов российских недавно сказал: «Я имел честь присутствовать на докладе Путина Федеральному собранию. Я вам скажу: я буду поддерживать этого кандидата!» У меня слёзы текли от смеха и стыда за этого морального урода, именующего себя епископом. Но это же не новая вещь, люди в церкви ведь из того же теста, что и невоцерковлённые. Поэтому трусость, страх, желание уюта и комфорта не новы.
Есть такое понятие «бегание креста». Вот Христос говорит: «Поняли, кто я? Я иду умирать, отдавать жизнь за людей. Хочешь быть моим учеником? Бери свой крест и пойдём со мной, если хочешь. Не хочешь – бегаешь креста», – то есть не говоришь правду, не выступаешь за справедливость. К сожалению, немало людей боятся, избегая креста. Возле Гитлера оказалось немало рейхсепископов. Я путинских называю кремлерейсхепископами. Был такой рейхсепископ Мюллер, который возглавил мощную струю пропаганды. Они повесили в церквях рядом с голгофскими крестами нацистские.
Но были и другие. Мартин Нимёллер в лицо Гитлеру говорил, что ему не принадлежит немецкий народ, что священники несут ответственность за Германию. После этого у него прошли обыски, его тягали по концлагерям.
Был Дитрих Бонхёффер, который, когда вся Германия билась в экстазе от захвата Франции, сказал: «Это начало катастрофы Германии. Это всё закончится большой бедой». Он был участником заговора против Гитлера, пастор, богослов. Его повесили по личному распоряжению Гитлера за месяц до победы.
Сегодня площади и университеты Германии названы именем Дитриха Бонхёффера, двое моих сыновей ходят в школу имени Бонхёффера. Когда-то придёт время, когда площади назовут именем Навального, именем росийского епископа Юрия Сипко, который ещё с 2014 года говорил всё, что он думает об этой войне, живя в Москве. Придёт такое время, а позорных епископов сдует историей. Их имена будут покрыты позором.
– При этом и глава Католической церкви Папа Франциск недавно подвергся критики из-за своего высказывания. Главная мысль была в том, что переговоры между Россией и Украиной – это не капитуляция Украины, это мужество не доводить Украину до самоубийства, что несколько не сочетается с вашим тезисом о справедливой войне.
– Мне легче оценивать высказывания Папы Римского, потому что мы с ним знакомы. Я был приглашён на аудиенцию с ним. Полтора часа мы лично общались, разговор произвёл на меня интересное впечатление. Я видел у него на глазах слёзы, когда я рассказывал про Мариуполь. Я знаю, что он делает для Украины. Например, я точно знаю, что командиры «Азова» на свободе благодаря содействию Папы.
Или белый флаг над Киевом, или белый дым над Кремлём
Я знаю, что Папа сделал немало для Украины. То что он сказал в интервью, которое ещё даже не опубликовано, но уже наделало такого шума, я очень спокойно отношусь к этому. Папа точно не враг Украине, и в его интервью не содержатся призывы сказать: «Плевать, пусть зло торжествует». Он хочет всех помирить. Он хочет, чтобы все жили мирно. Он, конечно же, призывает к мирному решению, переговорам на основе справедливости, которая обеспечит долговременный мир. Папа немолодой человек. Сидит журналист, проводит длинный разговор и спрашивает: «Вот некоторые Украине предлагают поднять белый флаг и сдаться, чтобы не потерять больше людей». Папа говорит, что иногда поднять белый флаг – это проявление силы.
Я могу согласиться с этим: иногда так бывает в жизни. Но ситуация в Украине точно не так. У нас два варианта: или белый флаг над Киевом, или белый дым над Кремлём. Мы увидим, как свобода прорвётся в Россию. Я искренне желаю России этого.
По одной простой причине: мне прощено слишком много
– Немало в контексте войны в Украине было сказано о вине и ответственности, но об этом писал ещё Карл Ясперс. Поэтому с вами я бы хотел поговорить о прощении как о красной нити, тянущейся сквозь многие религии. Способны ли вы на прощение людей, которые пришли в ваш дом и убили уже десятки тысяч людей, и должны ли в целом украинцы прощать россиян, потому что ненависть украинцев в этих условиях, на мой взгляд, вполне понятна и обоснованна? Сейчас кажется, что отношения бесповоротно разрушены.
– Украинский народ имеет полное право на ненависть. Когда мой друг в очередной раз общался с Папой Римским и отправил ему очень жёсткое, страшное видео, я его не стал смотреть. Мой друг написал: «Неужели, видя это, мы не имеем право на ненависть?» Друг предупредил, что видео жуткое и смотреть его нелегко.
Папа посмотрел и написал то, с чего надо начинать разговор: «Ваш народ имеет право на ненависть». Мы имеем право на ненависть и требование справедливого воздаяния, но дальше мы входим в наш мировоззренческий концепт. Я, как христианин, не имею другого ответа, кроме как «надо», но только всё в своём порядке.
Ненависть, гнев – да. Остановить негодяя – да. Привлечь к ответственности негодяя – однозначно. Потом уже тяжёлая ступень – простить или нет. Здесь уже каждый сам определяется. Я считаю своим учителем Христа, мне дана заповедь – прощать. По одной простой причине: мне прощено слишком много.